Перекресток «ЛГ». Кайрат Темирбаев: «Брошенные дети ищут любви»

Кайрат Темирбаев – отец для десятков детей. Это не самые простые малыши, у них трудная судьба, но именно Кайрат Куанышбаевич и его команда педагогов возвращают им веру во взрослых. Мужчина много лет возглавляет Центр адаптации несовершеннолетних, который создал семь лет назад. В интервью корреспондентам «ЛГ» он рассказал о доверии, педагогическом опыте и стройотряде.

 

Кайрат Куанышбаевич Темирбаев родился 11 декабря 1965 года в поселке Кокшетау-2. Получил образование учителя физики и математики в КГУ им. Шокана Уалиханова. 6 лет проработал в школе, три года был акимом Кокшетау-2, после трудился в управлении образования. С 2010 года возглавляет Центр адаптации несовершеннолетних.

 

Вы – человек, живущий по принципу «Где родился, там и пригодился»?

– Наверное, да. Я родился и прожил всю жизнь в Кокшетау-2.

 

Не возникало желания сменить место жительства?

– Нет, даже в голову не приходило. У родителей была стабильная работа, я привык к этому месту. Нас даже называли тогда станционниками. Там жили в основном железнодорожники, все были соседями. Но я сам не стал одним из них. Окончил школу, ушел в армию, отслужил два года, как положено, затем поступил в университет им. Шокана Уалиханова и окончил его в 1990 году.

 

Почему выбрали иную профессию?

– Тогда станция меняла статус, поселок изменился, появились новые объекты инфаструктуры. И я подумал, почему бы не стать педагогом. В школе учился хорошо, мое фото висело на стене почета. Даже в армии был старшиной учебного подразделения. Как говорится, жить по уставу за боевую честь и славу.

 

Поступил я в итоге на учителя физики и математики. После поступления пять лет был старостой группы на физико-математическом факультете. Там тоже учился хорошо. А по окончанию обучения с дипломом вернулся в ту же школу, где когда-то учился сам, уже как педагог. Там проработал шестнадцать лет, с теми же учителями, которые когда-то дали знания мне.

 

Какое у Вас лучшее воспоминание из студенчества?

– Тогда был всесоюзный стройотряд, крепкий комсомольский комитет. Каждое лето, когда наступала пора каникул, мы заключали договор, договаривались с совхозами и выезжали к ним. За лето пять-шесть домов выстраивали. Это было хорошее время и занятие. Мы могли сами заработать. Не было особенных сложностей, не нужно было долго искать работу, проходить проверки. Просто собрал студенческий отряд, зарегистрировал его – и вперед.

 

Строили мы в разных районах, возводили дома для комбайнеров, целинников. Было здорово! Особенно приятно было заводить новые интересные знакомства с людьми, которые не боятся труда. Сейчас нечасто встретишь студента, который может дом построить или лошадь запрячь, сено косить, корову доить. Для нас это были элементарные вещи. Впрочем, нынешнее поколение преуспело в других областях.

 

А чем Вас может удивить современная молодежь?

– Есть ситуации, когда на них приятно смотреть. Они намного «продвинутее» нас в области электроники, программирования, технологий современности. Это очень здорово, у нас ведь этого не было. Мы отстали, а догнать непросто. Для этого надо сидеть и учиться. А когда тебе за пятьдесят лет, времени итак не хватает, работы много.

 

С какими чувствами вспоминаете свою первую работу в школе?

– Вообще я учился на очном отделении, проходил вожатский лагерь и педагогическую практику в красноярской школе. К тому, что стану преподавателем, шел сознательно. Я с удовольствием обучал детей и ушел из школы только потому, что мне предложили должность в системе исполнительной власти.

 

Так я стал акимом своего поселка, три года проработал. Потом меня пригласили в управление образования Акмолинской области, там трудился в отделе воспитательной работы и прав детства. Согласился с удовольствием, оставил акимат и полетел в свою любимую сферу образования. Я как-то увереннее себя в ней чувствую.

 

Вы были строгим учителем?

– Понятие «строгий» равняется тому, что ученики тебя боятся. Это неправильно – они должны педагога уважать. Надо быть требовательным – это и есть профессионализм, как сейчас говорят. Если дети уважают тебя, то они будут смотреть тебе в глаза и верить.

 

Каким образом Вы оказались в ЦАНе?

– В 2010 году пришел указ Президента о гуманизации общества.Тогда ЦАН назывался Центр временной изоляции и реабилитации несовершеннолетних. Это был изолятор, который находился при ДВД Акмолинской области. Но после этого указа все изменилось – его передали в сферу образования, под крыло облоно. Мы его переделали в КГУ «Центр адаптации несовершеннолетних». Тогда мы снимали железные двери, решетки, все меняли. Ведь раньше туда без разрешения прокурора зайти было невозможно. Это было очень сурово.

 

Правда ли, что в ЦАН попадают только хулиганы?

– Система поменялась, но дети остались те же. Когда по-человечески к ним относишься, то они начинают что-то понимать. А раньше как: их загнали и закрыли. Там рассчитано, например, на 30 детей, а приводили 58. Представьте себе, как им там было. Перенаселение, толкучка. Двери закрыли, решетка. Но все-таки они дети.

 

Сейчас в ЦАН, согласно правилу 229 Министерства образования и науки РК, подписанному в 2011 году, попадают не хулиганы. У нас находятся дети от 3 до 18 лет, оставшиеся без попечения, беспризорные, безнадзорные и прочие. Недавно, в 2013 году добавилась еще одна категория – дети, оказавшиеся в трудной жизненной ситуации с жестоким поведением, которое привело к дезадаптации. Это те, над кем издеваются взрослые. Нам их передает отдел опеки и полиция.

 

Расскажите об этих детях.

– У постояльцев судьбы самые разные, а трагедия одна: их бросили. Они не познали родительского тепла. Но вместе с тем такие дети никогда не предадут свою мать. И не дай небо, кто-то скажет о ней плохое – будет первый враг. Это у всех одинаково. Они все по большому счету бродяги, привыкли сами себе искать еду, одежду, ночлег.

 

Поделитесь одной историей о подростке, которая вам запомнилась.

– У одного из парней не было свидетельства о рождении. Мать у него умерла, отец жив. Он попался патрулю из-за позднего нахождения вне дома без сопровождения законных представителей. Его привезли ко мне, я в свою очередь должен найти его родителей или опекунов и передать им его.

 

Так, выяснилось, что его свидетельство о рождении – подделка. Начали выяснять и узнали, что у него вообще нет никаких документов. Ребенок есть, а на бумагах его нет.

 

Мы делали запросы во все роддомы, облздрав, в министерство здравоохранения – ничего. У отца был лишь аттестат об окончании 10 класса. Сейчас мы сделали ему свидетельство, помогаем с удостоверением. Сам мальчик хороший, положительный, добрый. Ему почти 18 лет и он только получил свои документы. Он учится в колледже, мы ходатайствовали, чтобы его не отчислили. Ребенок мог остаться на всю жизнь чуть ли не вне закона. И я рад, что мы смогли ему помочь.

 

У нас обычно мало времени, ведь детей мы можем всего 3 месяца здесь содержать. Что касается того паренька, то он сейчас сам нас навещает, приходит, здоровается, рассказывает о том, что у него в жизни происходит. Ребенок реально увидел помощь, теперь нас не забывает.

 

Были ли случаи, когда дети называли Вас или Ваших сотрудников папой или мамой?

– Они все как-то липнут, ластятся, особенно маленькие. Брошенные дети ищут любви, ждут, чтобы кто-то их забрал. А многие и уезжать не хотят, плачут.

 

Помню одну девочку, у нее была задержка в развитии, уровень семилетнего ребенка. Но сама она большая, выглядит старше своих лет. Родная мать вшила ей спираль в 12 лет и отдает подруге-проститутке. Та около шести лет торговала ею на трассе, где ездят дальнобойщики. Когда девочку к нам привезли, у нее была куча венерических заболеваний. Мы ее вылечили. Она с удовольствием играла с семилетними ребятишками.

 

Через три месяца ее забрал уполномоченный орган, она так плакала, боялась выходить из ЦАНа. Эта девочка кроме пива и сигарет ничего в жизни не видела, даже говорила плохо. Все это с ней сделала родная мать, вот в чем кошмар. Гляжу на таких матерей, и руки опускаются.

 

Хватает историй, когда такие горе-мамаши бросают детей. Бывает, что имеет четверо малышей – все от разных отцов, а ей всего-то 30 лет. Она устраивает личную жизнь, дети сами по себе. Я думал о решении этой проблемы, предлагал создать реабилитационный центр для молодых мам. Нужно объяснить им, что своих детей необходимо видеть, уделять им внимание.

 

Есть ли у Вас советы по воспитанию?

–Они не должны расти, как сорная трава, иначе научатся лгать. К нам часто попадают такие. Нужно любить детей. Как иначе доказать, что плохого вы ему не желаете? У каждого ребенка есть скрытый талант, хорошие качества, их надо расшевелить. Нужно формировать личность.

 

Работа с людьми – самая сложная?

– Да, но я очень люблю свой труд. Был первым, кто открыл ЦАН в Акмолинской области. Сейчас мы являемся образцом по всей республике.

 

Сколько длится Ваш рабочий день в ЦАНе?

– Я приезжаю в восемь. Фактически рабочий день должен начинаться в девять, но прихожу заранее. В восемь утра ночные воспитатели сдают смену и я должен узнать, что случилось за ночь, какие есть рекомендации по детям. Домой возвращаюсь в разное время, бывает, что и в 23.00, прием детей ведь круглосуточный. Я даже в отпуске постоянно прихожу в ЦАН. Кстати, за семь лет ни разу не опаздывал.

 

Ваша семья, наверное, ревнует Вас к работе?

– Они уже привыкли. У меня один сын, он уже вырос, женился, живет в Алматы, сам стал отцом. Я всегда был занятым человеком, меня они видели редко.

 

Татьяна КОНДРАТОВИЧ

Алия БАЙМУКАНОВА

Любовь ПИСТОВНИКОВА

Вадим БЕГУН

Ульяна КАРАНДА

Фото Влады КНЫШ

Опубликовано: 05.07.2017
Сообщить об ошибке