Перекресток «ЛГ». Станислав Малоземов: «Я внерамочный человек…»

Писатель, поэт, композитор, автор-исполнитель, журналист,телеведущий, спортсмен – и это все о нем, о нашем герое сегодняшнего «Перекрестка» Станиславе Малоземове.

Люди бальзаковского возраста и старше наверняка помнят телепередачу «Все, кроме политики», ведущим которой он являлся долгое время. Мы задали Станиславу Борисовичу несколько вопросов, чтобы узнать, что произошло интересного в его жизни с тех пор, когда в 90-х мы имели возможность лицезреть его по телевизору…

 

– Кроме журналистской и спортивной деятельности, Вы известны как музыкант, автор и исполнитель огромного количества песен…

– Я внерамочный человек. Не вписываюсь ни в какие стандарты. Кто меня знает, подтвердит.Обычные вопросы родят  банальные ответы. У меня есть песня «Срок», послушайте.Это про меня  конкретно. 

 

– «И мы пили там знаменитый «Шартрез»! Во как! Ни до, ни после я к алкоголю не притрагивался, только там». В интервью Владимиру Рериху Вы признались, что ненавидите политику и никогда не пили спиртного. С чем связано то и другое?

– Это  целая история. Вот когда я пил «Шартрез» знаменитый, был не один. А с гражданином Южно-Африканской  Республики СисойНгуаной. Здоровый такой лоб под два метра ростом, ЮАРовский молодой коммунист. Мы с ним учились в Москве, Высшей Комсомольской Школе при ЦК ВЛКСМ. Это был 1975 год. Я в ВКШ попал волей бывшего тестя, секретаря Кустанайского обкома партии, который отправлял свою дочь после окончания факультета иностранных языков в аспирантуру института имени Мориса Тореза. Меня, темпераментного и настроенного на любые приключения молодого орла, тесть одного на воле оставить не рискнул, сделал мне за 2 дня партбилет и вместе с женой благословил на учебу в Москву. В ВКШ принимали только членов партии. Свою роль в КПСС  я запомнил только как ежемесячную уплату членских взносов. Но считаю эту роль ответственной. Потому что партии всегда нужны были преданные люди и деньги. Поскольку платил я каждый месяц, то, значит, был верен идеалам коммунизма и предан делу партии.

 

 Там, в ВКШ, поскольку тоже окончил с женой иняз, меня сразу загнали в клуб интернациональной дружбы, чтоб помогал иностранцам не потеряться и не пропасть в советской действительности. Язык я знал прилично и меня «прикрепили» к группе Канады и ЮАР. Охранял СисуНгуану «от советских опасностей» в основном в кабаке «Интурист», куда нас пускали без вопросов. Оба тарахтели на английском и прикинуты были по-заграничному. Ребята  ЮАРовские мне много тряпок  разных дали.Наши люди такие шмотки только на фото видели в контрабандных глянцевых журналах. В «Интуристе» мы веселили разнообразных импортных барышень, и пили «Шартрез», так как в 75 году это было суперкруто. Пил я чисто символически. Оно в меня вообще как-то не лезет, спиртное. Плохо всему организму. Потому и раньше не употреблял, и после тоже, и сейчас – ни по каким праздникам... Да и где его было взять тогда, «Шартрез», в каком магазине? Ну, и спорт не давал резвиться со спиртным. Тогда я самозабвенно занимался и легкой атлетикой и карате  уже на уровне 1 разряда...

Политику я возненавидел, потому что раньше ничего о ее внутренностях не знал. В ВКШ из нас готовили первых руководителей комсомола разных масштабов и потому  рассказывали правду о том, как и что есть на самом деле, почему самим надо жить хреновенько, а странам соцлагеря помогать процветать. Записывать не разрешали. Рассказывали о мерзких политтехнологиях и как с их помощью душить и других политиков, и население, рассказывали о вражде политических кланов и многое другое из того, что обычные люди на воле не знали. И в результате прослушанных лекций и семинаров я понял, что политике на страну в принципе плевать, а на отдельных людей – по три раза…  А я- то раньше считал, что политика, как и партия, с народом едина и неделима. Ну, получил Высшее политическое образование и расстался с ВКШ и политикой без любви, а с большой неприязнью. Которая пока не прошла…

 

– Почему выбрали профессию журналиста?

– Да я и не выбирал.  Отец у меня – очень  хороший журналист. Был. Светлая ему память.Мама – преподаватель русского языка и литературы. Дом был забит книжками. Читать меня никто не заставлял, поэтому я и начал. Все: от Агнии Барто и Маршака до Чехова, Горького и всяких энциклопедий. Отец постоянно мотался по командировкам, после которых много рассказывал о том, что видел и как напишет. Что-то понимал, чего-то не улавливал. Но рос ведь. Как цирковой ребенок растет  все время в цирке.Так и я – журналистскийребенок – постоянноторчал в редакции. Ну, сначала просто торчал, потом какую-то мелочь стал писать. Про кружки, в которые ходил, про изостудию, про свою музыкальную школу. И, что меня потрясло, печатали. И внизу крупно – моя фамилия! Обалдеть! Первая моя печатная заметка вышла, когда мне не было и пятнадцати.  Втянулся, привык, а полюбил эту тяжелую специальность, когда стал много ездить, много видеть, многое  изучать и понял, как надо думать, анализировать, и очень аккуратно обращаться со словом. Потому как слово – такойинструмент, вроде молотка. Можно гвоздь вбить и повесить на него «Сикстинскую мадонну», а можно кого-то  по голове – до полусмерти… В общем, как нырнул в журналистику в 1967 году, так и не вынырнул пока…

 

– Верно ли утверждение, что красота спасет мир?

– Если речь идет о женской красоте или мужской – тонет. Вообще, этот полу-афоризм Достоевский придумал по пьяне. Явно. Что конкретно надо спасать-то? Мир – как жизнь без войн и жертв? Или Мир – как все земное? Красота женщин и мужиков сколько существует? Ну, не одну тысячу лет. А войны идут везде,  всегда и все подряд продолжают рушить. Ту же красоту и рушат…

 

 Любая другая красота: земли, искусства, литературы, музыки, архитектуры и т.д.– самапри смерти, мягко говоря…  Спасать сегодня надо саму красоту. Причем всем миром, причем не столько от войн, сколько от нас самих, мирных и будничных. Ладно, великую Пальмиру уничтожили взбесившиеся религиозные бандиты  со  стволами и взрывчаткой. Это им зачтется там, куда уходят все. И зачтется тяжко, жестко. Но мы-то что творим с красотой подлинной, классической!? Жутко и долго перечислять, но хотя бы пару примеров назову: сегодня некрасивая, жуткая, уродливая и извращенная Высокая мода. Она ведь ориентир для молодых. Сегодня – жуткая, кошмарная с музыкальной точки зрения и некрасивая как бы музыка(попса и прочее похожее). Сегодня существует «театр» Серебренникова, опускающий понятие искусства ниже канализационных труб, а шедевры каких писательниц сегодня тиражируют миллионными тиражами? И может ли обычный человек с обычной зарплатой купить сразу три книги: «Современная мировая живопись»,  «Лучшие композиторы всех времен» и  «Биографии золотого писательского фонда». Нет. Только украсть, ибо стоят они в деньгах некультурно и неприлично. И нет здесь места дальше перечислять. В общем, кто первый начнет реально вкладываться в спасение красоты и ее возрождение, подлинной, родом из культуры и нравственности, тому – бюстна родине героя.

 

– Продолжите фразу: жить нужно так, чтобы…

– Твоим близким не было мучительно больно за прожитые рядом с тобой годы.

 

– Вы долгое время занимались спортом, сейчас продолжаете в том же духе или запал угас?

– Занимаюсь, конечно. Только мне-то уже под 70 и выступать в соревнованиях – народ смешить. Но сила осталась, техника, координация.Зарядка – обязательно.Потом камни разной тяжести, потом спецупражненияизкарате и джиу-джитсу, ну, и бассейн в любую погоду, в любое время года с ледяной артезианской водой. Иногда еще тренирую желающих по джиу-джитсу в рамках самозащиты. В общем, возраста не чувствую. Делаю пока все то же, что и 40 лет назад.

 

– Судя по публикациям, Вы таки эстет и любитель флоры. Какими достижениями садовода-любителя можете похвастаться?

– Самое достойное мое достижение – как садовод-любитель, я люблю есть и ем все, что вырастает на огороде и нюхать все цветы на всех клумбах.

 

К счастью, в жизни я далеко не эстет, поскольку происхожу и отряда натуральных хулиганов. В подростковом и юном возрасте я жил в Кустанае, бандитском городе, городе ссыльных уголовников, и потому та жизнь не прошла мимо. Оставила меня без пальца на руке, который нужен гитаре, с кучей шрамов, переломов и разных заросших дырок…Книги, спорт, раннее увлечение журналистикой и вовремя проснувшийся разум сберегли меня от худшего. Так что, эстетически я не утончен до принятой в приличном обществе нормы.

 

– Если бы в СССР был «Гринпис», записались бы туда?

– Нет. Те ребята –тусовщики. Я их не люблю. Они делают вид, что болеют за флору с фауной. Названий многих деревьев и животных не знают. И потом – они выполняют заказы за бабки. Заказы мутные от мутных же людей. Залезть с транспарантами на крышу и орать оттуда лозунги дурными голосами – это спасение флоры? Я сам себе «Гринпис». Спасаю собачек, кошек, забираю их домой,кормлю непонятно откуда набегающих ко двору собак. Да своих две, да кошек с котами  четыре осталось. А главное, я советую людям спасти и облагородить тот кусок земли, который у тебя есть. Сделать из него конфетку. Почти у всех хоть клочок земли, да есть. Все начнем – никакого «Гринписа» не надо.

 

– Любите ли Вы животных? А с кем можете себя сравнить или ассоциировать?

– Я – бирюк. То есть одинокий волк. Только добрый, и «Красных шапочек»не кушаю. Не люблю общества, не люблю гостей и сам не хожу в гости, не люблю тусовок, собраний, коллективных мероприятий и массовых сборищ. И никогда никуда не хожу. Мой дом, двор, сад – моямалая родина.

 

– Многие считают, что при СССР было много несвободы в искусстве, литературе и кино. Что гениев давили и не давали самовыражаться. А Вы как думаете?

– Так хорошо же! Что была несвобода в кино и литературе, и в театре. Какие вещи тогда делали профессионалы! Сто лет еще будут смотреть, читать и любить. А насчет гениев…Гениеввсегда очень-очень мало. Мы их знаем.Значит, не задавили. А те, кого задавили, не были, значит, гениями. Да и откуда бы им взяться в таких количествах? В каждом веке – один-два гения, ну, три. Всё! Желаниесамовыражаться– соблазн. Люди очень любят свое мнение и видение. Это просто беда! Им же хочется,чтобы их мнение тоже все любили и ценили. А сколько глупого, но гиперактивного народа. Ужас, сколько!

 

– Какие фильмы любите смотреть? Или для Вас предпочтительнее книги?

– Книги, конечно. Классика и хорошая современная книга. Я больше старое люблю. Платонов, Горький, Гончаров, Гоголь, Куприн, Салтыков-Щедрин.  Ну,конечно, Чехов, Зощенко, Шукшин…Много перечислять, у вас места мало.

 

– Любимое крылатое выражение или цитата из литературного произведения, кинофильма?

– Станислав Ежи  Лец: «В действительности всё выглядит иначе, чем на самом деле…»

 

– Если бы Вам дали на выбор один миллиард долларов на счете или прожить эту жизнь заново с учетом сделанных выводов, что бы предпочли?

– Я бы предпочел сюда, на этот свет, вообще больше не появляться. Не дай бог прожить это все снова. Нет. Ни за какие доллары, ни бесплатно.

 

– Есть ли альтернатива нашей власти сегодня?

– Альтернативы нет только Господу Богу. И законам природы.

 

– Самая запомнившаяся личность?

– Дед с гармошкой у ворот Никольского собора. Лет 15 там сидел. Иногда играл. Нога у него была одна, а шапки две. Лыжная на лысине, а шапка-ушанка сверху. И тульская красивая гармонь. Помер, конечно, дед. Земля ему пухом…

 

– Можете поделиться самым ярким воспоминанием детства?

– Я во Дворце пионеров в Кустанае в 1956 году в кружке юных киномехаников сам кручу фильм «Весёлые ребята». Все пацаны  ржут. И я тоже. Полтора часа! Вот это фильм! Вот это детство!

 

«Перекресток» подготовили:

Алия БАЙМУКАНОВА

Вадим БЕГУН

Любовь ПИСТОВНИКОВА

Татьяна КОНДРАТОВИЧ

Ульяна КАРАНДА

Фото из архива героя

Опубликовано: 16.11.2017
Сообщить об ошибке