Перекресток \"ЛГ\". Александр Замыслов: «Мне жаль, что СССР развалился»

Краткая биография\nДата рождения: 13.12.1979\nЖивет в городе Москва.\nОкончил Гуманитарный институт телевидения и радиовещания им М.А. Литовчина, режиссерский факультет. Женат, есть дочь.\n

Александр Замыслов – известный режиссер и продюсер, работавший в 2013- 2017 годах на Первом канале «Евразия», являлся также куратором дирекции информационных программ этого канала. В настоящее время продюсирует ООО «Первое Документальное Кинотоварищество» в России. Кроме того, занимал пост генерального продюсера в Телевизионных технологиях и Культурном центре «Волна будущего».

Александр рассказал нам о своем отношении к митингам, к истории и к работе

 

– Александр, расскажите о своих родителях. Кем они для Вас были в детстве и кем являются сейчас?

– Мама врач, папа военный. Когда-то они для меня были авторитетами, чьи слова я не ставил под сомнение. А потом они стали теми, кто меня поддерживает. И для меня это очень важно – ощущать эту поддержку. И если они с чем-то не согласны, с каким-то моим решением, я буду пытаться понять, почему.

Папа вышел на пенсию, а мама до сих пор работает. На сегодняшний день она остается востребованным врачом.

– Вы родились в 1979 году и наверняка были пионером. Каково Ваше отношение к пионерии и в целом к советскому периоду?

– В пионерах мне было отлично. Я совершенно кайфовал от того, что можно делать что-то консолидированно. Ощущал себя частью огромной общности людей, и для меня это было важно.

Это было огромное государство, прецедентов которому нет. Оно создавалось непросто и понятно, что было идеологизированным. Серьезный вопрос – хорошо это или плохо, потому что сейчас полное отсутствие идеологии и смыслов на всем постсоветском пространстве. Мы видим, как народ потерян и не понимает, для чего он существует. Нет ценностей, нет идеалов. Считаю, что развал СССР – не меньшая революция, чем революция 1917 года.  Мы все стали жертвами этого распада. Так вышло, что многие советские семьи, находились в разных республиках, прекрасно себя чувствовали, поскольку жили в одной стране. И вдруг это все развалилось. В Прибалтике появились «неграждане», кто-то кому-то стал напоминать про национальность, стали появляться люди первого, второго и прочих сортов… 

Я в большей степени переживаю относительно краха  Российской империи, которая была не в пределах границ Советского Союза. Но уж если ценой краха Российской империи появился СССР, то пусть бы это было  не напрасно. Поэтому мне, конечно, жаль, что Союз развалился.

– Вы, кажется, даже беседовали на эту тему с Президентом Казахстана Нурсултаном Назарбаевым?

– Да, и он на это смотрит с тех же позиций, он до последнего стоял за сохранение СССР. Нурсултан Абишевич сказал, что падение советской страны было предательством огромного количества людей одной страны.

– Давно хотела спросить, как Вы лично отнеслись к тому, что в 2016 году на Первом канале «Евразия» вышла передача с видеороликом, в котором показан процесс выплаты неким лицам то ли 50, то ли 150 долларов за участие в митингах. Тогда это видео наделало много шума, многие журналисты не поняли ни автора видео, ни его смысла. А блогеры стали собирать подписи на петиции с требованием уволить Руслана Смыкова, который и показал этот ролик в программе «Аналитика».

– Первый канал оказался совершенно точен в информации, которую он принял решение публиковать, как впоследствии показало расследование и суд…  Действительно, эти действия оплачивались. Мы оказались неточны только в сумме, которая указывалась. По нашим сведениям речь шла о сумме от 50 до 150 долларов, а по информации следствия, что было доказано – платилось по 200 американских долларов. Собственно, в совокупности 50 + 150 будет 200. Вполне возможно, что это были внутренние махинации организаторов митингов. Вероятно, они выбирали кому платить по 50, а кому больше. Но это уже сугубо мое личное мнение.   

– А не обидно было слушать в свой адрес и в адрес Руслана Смыкова такие речи о непрофессионализме и о том, что сам канал создает фейковые видео?

– Да нет, мне не было обидно. Я же понимаю, что только одна позиция могла бы оградить меня от нападок мятежников – если бы я выступил на их стороне. Но в таком случае я был бы преступником и предателем… Предателем, прежде всего, профессии. Я бы тогда ввел в заблуждение большое количество людей, которые все-таки склонны жить в мире.

В случае с роликом, о котором мы говорим, все очень просто. Пусть проведут экспертизу и докажут, что это смонтированное видео. Я читал несколько как бы экспертных заключений, в которых упоминается о каких-то склейках. Сейчас ведь каждый большой эксперт во всех вопросах. Но прежде чем ролик выйдет, я ведь его тоже посмотрел, в том числе с экспертной точки зрения. Я понимаю, что люди, которые запечатлены на этом ролике, не были в курсе, что их снимают. Но это не моя моральная ответственность, а тех, кто снимал. И я в нисколько не расстраиваюсь, что бедные люди, делившие деньги, оказались рассекречены. У всех, включая спецслужбы, этот ролик есть в оригинале – у нас его запросили сразу же после того, как мы его опубликовали. Если бы организаторы были правы в своем сомнении насчет реальности видео, то проверка спецслужбами это показала бы. Даже простое изъятие компьютеров канала показало бы следы монтажа. Практически все, что существует в электронном виде, невозможно спрятать. Эти концы не прячутся: в машинах остаются какие-то «хвосты», кусочки, следы.   

Так вот, после выдачи ролика оперативникам с их стороны никаких нареканий и замечаний не поступало. Соответственно, люди, которые недовольны тем, что их план не состоялся, будут говорить, что это фейк. А завтра могут сказать, что я, например, пью кровь и ем младенцев или еще что-то. В их парадигме сознания все средства хороши.

Еще раз подчеркиваю, если бы эта информация на ролике не подтвердилась, события развивались бы совсем иначе. Но смотрите, какая история… Этому ролику не поверили только люди, которые по стечению обстоятельств оказались большими приверженцами этих митингов. Знаете, когда на воре шапка горит. Тогда начинаются оправдания: мы не брали никаких денег и так далее.

– Но были ведь и те, кто действительно ничего не брал, а по своим личным соображениям хотели участвовать в митингах.

– И это я знаю! Те, кто по идейным соображениям, по зову сердца или чего-то еще, хотели выйти протестовать. Но я сейчас говорю о других людях. Мне приносили распечатки из соцсетей, где эти самые организаторы и их сторонники писали, что да, я вас всех звал на митинг, но не верьте тем, кто говорит, что это было за деньги. Я за вас никаких деньги не получал. И именно эти люди вешали на свои аватарки логотип Первого канала «Евразия», перечеркнутый по диагонали. Рисовали какие-то фотожабы на меня, на Смыкова, на Шаукентаеву…

– На телеканале «Россия» вышел фильм, автором которого Вы являетесь, рассказывающий о природе цветных революций. Но некоторые склонны думать, что таким фильмам не стоит доверять…

– Я понимаю, что есть те, кто сомневается в качестве продуктов российского телевидения. Его, кстати, нетрудно найти в сети и посмотреть. Хочу отметить, что очень сложно сфальсифицировать что бы то ни было, чем я, кстати, никогда не занимался.

В этом документальном фильме рассказывается о том, как оценивают последствия цветных революций их непосредственные участники – посмотрите, в этом фильме все есть. Они довольно подробно рассказывают, как они совершали государственные перевороты. Я видел в этом тот же самый сценарий, и в случае с тем роликом выступал как эксперт, а не только как медиа-менеджер.

– Расскажите подробнее, как на канал совершались нападения в связи с вашей позицией относительно митингов.

– Поскольку мы не помогали спекулировать на этой теме, на нас пытались оказывать давление. Мы были единственным, нелояльным мятежникам медиа-ресурсом. В наши машины после трансляции видео о цветных революциях полетели камни, устраивались засады. Последний случай был совершенно вопиющий. В Астане, практически у здания медиа-центра, нашу редакционную машину с сотрудниками внутри закидали огромными булыжниками. Мы тогда, кстати, не выступили по этому поводу  и не использовали эфир, чтобы себя как-то защитить. Мы обращались тогда, и эффективно, в органы правопорядка. Но в эфире не было сказано ни слова о том, как на нас нападают. Это были наши, что называется, издержки профессии.

Про меня лично тоже писали, в том числе, в личных сообщениях в соцсетях. Узнал о себе много интересного и нового…

– Не был ли связан уход Смыкова и Шаукентаевой с Первого канала с этими событиями?

– Отнюдь. Ситуация была следующая. В 2015 году задолго до майских событий 2016 года ко мне подошли Смыков, Шаукентаева и несколько других сотрудников канала совершенно разных должностей и профессий.  Это был авангард канала, сливки, можно сказать. И сказали, что они хотят работать на российском телевидении, что им нужны новые возможности для развития. Но я попросил подождать год, так как был совершенно не готов к тому, что с канала уйдет сразу столько людей, которые для меня являются незаменимыми.  Я их уговорил остаться, пообещав, что через год помогу им с работой на российском телевидении.

А в 2016 году я им уже сам предложил, видя, как им психологически сложно выдерживать эти нападки, уйти на другое место работы. Но они тогда сказали, за что я им очень благодарен, нет, сейчас мы не уйдем точно. «Мы вместе прошли этот путь, и оставить Вас в сложной ситуации не можем», – ответили эти люди. Они сказали, что будут работать на канале, пока я с ними. А в январе 2017 года я покинул пост генерального продюсера Первого канала «Евразия», спустя какое-то время ушли и они. Смыков через две недели, насколько я помню, кто-то чуть позже. Резкий отток людей с канала мог его уничтожить сразу, поэтому я попросил их не уходить оттуда одновременно.

– Когда Вы ушли, то куда? И насколько легко или тяжело было на другой работе?

– В Москве у меня был медийный бизнес, которым я занимался параллельно с работой в Казахстане. Он никуда не делся. Занимался рекламной и консалтинговой деятельностью.

Моя жизнь стала спокойнее и легче. Я стал работать на одну страну, перестал летать каждые две недели туда-сюда. Учитывая, что мой московский бизнес предполагал кучу других командировок, были месяцы, когда я практически не бывал дома. Было ли мне сложно? Да нет. С точки зрения работы – не было. А с точки зрения, что я покинул то, во что было вложено много сил и времени – да. Это как детей отпускать во взрослую жизнь. Ты понимаешь, что это нужно, но страшно за ребенка. И в моем случае было ровно такие же ощущения.

– Ваше отношение к многовекторности в политике?

– Мое личное отношение – резко отрицательное. Но если бы в первые годы краха СССР Россия создала силу притяжения и сохраняла отношения с бывшими республиками по модели старшей сестры или старшего брата, то нынешней ситуации могло не быть. Но Россия отчаянно демонстрировала равноудаленность и беспристрастность в этих вопросах. И это заставило республики выбирать модель многовекторности, поскольку Россия не предлагала им опираться на нее, не брала на себя функции ядра, что я считаю ошибочным. Мы создали формальный СНГ без понятных правил, компетенции и пользы. То, что сейчас пытается сделать Путин, мне нравится: консолидировать кого-то, кто еще не так сильно улетел на другие орбиты.

– С кем было самое интересное интервью?

– Наверно назову Наталью Поклонскую (депутата Госдумы РФ, экс-прокурор Крыма, – Прим. автора). Я ее открыл для себя во время интервью. Мне нравилось, что это происходит. Было интересно покопаться в природе ее поступков. Например, я понял, почему ей так близка фигура Николая Второго. У нее есть убеждения, она чувствует ответственность перед народом. После интервью я ее понял гораздо больше, чем до, что для меня важно.

– Как относитесь к гороскопам, видите ли общие черты в характеристиках?

– С любопытством отношусь. Я их не читаю, не могу сказать, что я в них верю, но с интересом слушаю от людей, особенно от астрологов, что-то про меня. В этом смысле мне интересно не только мнение астрологов, сколько то, как люди видят меня со стороны, делятся своими мыслями и наблюдениями.

Но не люблю, когда говорят про будущее! Про будущее я вообще ничего знать не хочу. Я предпочитаю дожить до этого будущего естественным путем.

– Ваш любимый писатель? Чье творчество на Вас повлияло сильнее?

– Есть писатель, который стал яркой вспышкой в своей жизни – это Мопассан. По нему я даже писал в институте сценарий экранизации. Не знаю,  с чем это связано. Безусловно, он не единственный писатель, которого я люблю… Этого автора можно читать и перечитывать. Он социален, он остр на перипетии и так далее. Он рождает рефлексии, похожие на Мопассановские – это  Куприн.  Мне не очень близок Толстой, но я понимаю, что он важен. Из его произведений мне нравится лишь «Анна Каренина». Ее я перечитал несколько лет назад и она произвела на меня впечатление. А до этого не находил в ней ничего… У Достоевского я могу читать только «Преступление и наказание». Из поэтов мне еще со школы близок Шекспир. Сонет, не помню какой номер, «Уж лучше грешным быть, чем грешным слыть».

– Чем Вы увлекались в детстве и чем занимаетесь сейчас?

– В детстве ничем особо не увлекался, но пытался придумать себе хобби, посещал драматический кружок, и все говорили, что я буду артистом. Ходил в ИЗО-студию, где мне так же пророчили будущее художника.  Ноя довольно быстро с этим распрощался.

Единственное хобби, которое у меня появилось на долгие годы – телевидение. Это очень  радует, когда работа приносит тебе удовольствие, когда ты не вынужден этим заниматься, а делаешь это с душой.

А сейчас в свободное время мне нравится читать книги. Больше ничем не увлекаюсь, тем более, когда такая работа, ты  вполне себя в ней реализуешь.

– Что для Вас является смыслом жизни?

– Жить! Не в смысле вдыхать кислород и выдыхать углекислый газ, а чувствовать эту жизнь. Нуждаться в ощущении динамики жизни, как рыба чувствует необходимость в воде. Когда ты кайфуешь от того, что тебя окружает. И даже если случаются проблемы, ты не воспринимаешь их как какую-то катастрофу, а воспринимаешь жизнь такой, какая она есть. Если появились проблемы, значит, ты должен их решить и жить дальше. Нужно научиться радоваться даже этим трудностям, которые периодически возникают.  Когда ты ходишь мрачный, то сам себя программируешь на то, что у тебя все плохо.

– Когда Вы решили стать продюсером?

– Я никогда не мог спрогнозировать, кем я буду и всегда скептически относился к словам, «ты будешь тем-то». Но несколько раз люди попали. Мне как-то сказали, что ты точно будешь журналистом, когда я впервые пришел на телеканал.   Позже я стал профессиональным журналистом.

А потом меня как-то познакомили с Тиной Канделаки, которая была ведущей программы «Времечко». Она сидит и так пристально на меня смотрит. Я говорю: «Тина, что случилось? Вы смотрите на меня просто немигающим взглядом». Она говорит: «Ты знаешь, ты будешь продюсером!» Я отмахнулся: «Да ну ладно, что Вы!» Я думаю, что это была интуиция. Мне на тот момент было двадцать с чем-то лет, я говорю: «Почему Вы так решили?» У меня карьера журналиста прет, и я себя никем другим не вижу. Ну, может быть, еще режиссером, потому что я в то время учился на режиссерском факультете. А мне Тина отвечает: «У тебя взгляд тяжелый. У всех продюсеров, с которыми я работала, у них у всех такой тяжелый взгляд».

Я тогда ничего про тяжесть своего взгляда не знал и сейчас с трудом в это  верю, но лет семнадцать спустя я принимаю решение стать телевизионным продюсером и ухожу в свободное плавание. И это произошло в тот момент, когда я понял, что мне на «телеке» (телеканал, – Прим.автора) душно.

Замыслов

Алия БАЙМУКАНОВА

Фото из личного архива героя

Опубликовано: 07.08.2018
Сообщить об ошибке