Перекресток ЛГ. Карим Мутурганов: «Я срывал репетиции оперных спектаклей…»

Сегодня у нас на «Перекрестке» известный в стране артист, режиссер, клоун, фокусник, создатель, художественный руководительи продюсер группы «Мутурганчики» Карим Мутурганов.\nНа днях Карим Муратович открыл свою Школу оригинальных жанров в Астане, дабы сдержать слово, данное Нурсултану Назарбаеву в 1996 году. Тогда артист пообещал Главе государства заняться воспитанием казахстанских мастеров циркового и эстрадного искусства.\n

Карим Мутурганов

 

Краткая биография: Родился 14 марта 1953 года в совхозе «Северный» Астраханской области (РСФСР). В 1971 г. поступил в Республиканскую студию эстрадно-циркового искусства г. Алма-Аты. Окончил оперную студию  при оперном театре им.Абая. В 1976 г. Поступил в  Государственное училище циркового и эстрадного искусства (ГУЦЭИ) им. Карандаша. В 1988 году окончил режиссерский факультет ГИТИС (мастерская Бориса Бреева) по специальности «режиссёр театра, цирка и эстрады».

 

– Расскажите, пожалуйста, немного о себе.

– Меня зовут Карим Муратович Мутурганов, как говорят про меня в народе: «папа самого юного клоуна». Я бывший артист цирка, коверный, то есть клоун. Ныне пенсионер и преподаватель оригинальных жанров. Работал во Дворце школьников Астаны, но в настоящее время открываю свою школу оригинальных жанров.

– Кто Ваши родители?

– Папу я видел всего раза два или три. Родители разошлись, когда я был маленьким. Мамы уже нет, но за всю жизнь я лет пять наверно прожил вместе с ней. Ее звали Ульпат, отца – Мурат.

В детстве, когда было два года, у меня случился перелом позвоночника. Во дворе играли с детьми, за мной смотрели две мои сестры, одна меня уронила. Они это скрыли от мамы. Полгода после этого я все время плакал, жаловался на боли. В конце концов, соседка рассказала маме, что однажды услышала сильный крик и плач во дворе. Вскрылась та ситуация, сестры маме признались. Показали врачам, сделали снимок, показавший трещину в позвоночнике.

Меня положили в больницу в Астрахани, где я пролежал, не вставая, в гипсе лет до семи. В семь лет я вышел оттуда и впервые стал ходить своими ногами.

– Что помогло побороть недуг?

– Я проживал тогда в городе Ахтубинске, сейчас там живут мои сестры. Там отучился два класса, затем меня решили отправить на Черное море в Кабардинку. Был такой санаторий-интернат. Врачи очень рекомендовали для позвоночника море и солнце. До восьмого класса находился там. Жил, конечно, без родителей, домой приезжал лишь на каникулы. В этом санатории была жесткая дисциплина как в казарме. Строем ходили на море, за территорию выходить было нельзя. Конечно, здоровье там я поправил хорошо. Однако мне очень хотелось свободной жизни, и я слезно умолял маму не отправлять меня в «казарму». Я обещал хорошо учиться, лишь бы только остаться дома.

– А каким образом попали в Алма-Ату?

– После окончания школы средняя сестра увезла меня туда. Я увидел этот город, он мне понравился и я решил там остаться. Чтобы остаться в Алма-Ате, хотел поступить в театральный институт. Но из-за незнания казахского языка не поступил. Пришлось идти в учкомбинат на плотника, чтобы остаться в этом городе и чтобы предоставили комнату в общежитии. Но там я ничему не научился, потому что и в детстве ни  разу не держал в руках инструмент. И от физкультуры тоже был освобожден. Теорию сдавал успешно, а вот с практикой дело обстояло хуже. Но поднести-отнести я мог. Стал работать плотником, хотя это было совсем не мое.

– Расскажите  о людях, которые помогли Вам в жизни. Вы их помните?

–   Чтобы стать сильным, я решил пойти на бокс. Меня тогда обижали, обзывали хилым, слабаком и так далее. Потом как-то встретил хорошего человека, тренера по вольной борьбе. Он мне посоветовал идти на борьбу. И я с поломанным позвоночником стал ходить на занятия по вольной борьбе. В дальнейшем этот тренер стал мне как старший брат или даже отец. Но маме я не говорил, что хожу на борьбу. Ей рассказывал, что посещаю драматический кружок.  

– Исходя из Вашей биографии, Вы хотели стать оперным певцом.

– Нет, я не собирался посвящать свою жизнь оперному пению. Тетя по совету соседки, которая слышала, как я пою по дороге домой, привела меня в оперный театр. Меня прослушали, взяли. Стал учиться оперному пению. Но если на стройке я получал 150 рублей, то там стипендия была рублей 20. Пусть было 20 рублей всего, зато я находился в мире искусства. Я жил в общежитии по ул. Байзакова, с людьми творческих профессий.

Да, я заканчивал оперную студию, но никогда не планировал связывать будущее с оперой, не мечтал петь «Онегина» и прочее. Мне нужно было закрепиться в Алма-Ате. Имеющий талант после учебы мог стать солистом. Помню, будучи студентами, мы подрабатывали в массовке оперы. Участвовали во многих спектаклях: «Борис Годунов», «Ер Таргын» и других. За это мы получали 60 добавочных рублей. Я же все время срывал репетиции, потому что рассказывал анекдоты, какие-то хохмы вспоминал, чем смешил окружающих и таким образом разлагал дисциплину. И мне иногда говорили, иди, жаным, погуляй! Получишь ты свои 60 рублей, только не приходи на репетиции! Я понимал, что это плохо, но и не мог по-другому…

– Как же оказались в мире цирка? Ведь опера и цирковое искусство – две параллельные Вселенные…

– Жизнь сложилась так, что Саудабаев, который руководил казахским коллективом, стал директором цирка, а на свое место поставил  Серика Калдаева. А Серик был инспектором хора, он становится директором циркового коллектива. В это время открывается Алма-Атинский цирк. Приезжает казахская труппа, которая год училась в алма-атинской эстрадной студии и год стажировалась в Саратове. Национальные номера есть, а клоунов нет.

Вызвали российских клоунов, семью Гусевых, но нужен был казахский клоун. Объявили набор на талантливого мальчика, но директор циркового коллектива сказал: «Не надо никого искать. Есть готовый клоун!». И мне выдают диплом и говорят: «В цирк пойдете!» Я ответил тогда, что ничего же не умею, но меня убедили, ничего страшного нет, не можешь – научим, и отправляют в цирк. Отрабатываю Алма-Ату, Новосибирск, Сочи, и понимаю – всему надо учиться. И учиться следует в хороших учебных заведениях. Поэтому я ухожу из казахского коллектива, возвращаюсь в Алма-Ату. После поступаю в цирковое училище.

– Кого Вы считаете своим самым лучшим учителем?

– Самый лучший учитель для меня – жизнь, опыт. В профессии – Чарли Чаплин.

– Как относитесь к современному образованию?

Современное образование в ужасном состоянии, это подтверждают факты. Обучение за границей стало эталоном, а самые образованные педагоги в мире – это педагоги из стран СНГ.

– Чем занимаетесь в свободное время?

– В свободное время стараюсь писать песни, сценарии и тусоваться, чтоб уйти от насущных проблем.

– Любите ли Вы готовить?

– Очень, если люди не голодны, потому, что я скрупулёзный. Мне надо почистить картошку, морковь, я должен срезать все чёрное, нарезать красиво, тонко, а на это нужно время. Из-за нехватки времени готовлю что-то на скорую руку. Но все равно получается вкусно!

Ваши любимые фильмы.

– Все фильмы с Чаплином...

–  Почему решили открыть собственную школу?

– В  1996 году у нас с Президентом Казахстана состоялась встреча, во время которой Нурсултан Абишевич заметил, что нечего заниматься только своими детьми. Он порекомендовал обратить внимание на других талантливых детей, которых можно научить, воспитать их. Но тогда я ответил, что у меня еще мало опыта. Пока я езжу по миру, работаю, а как наберусь опыта, обязательно вернусь сюда и открою школу.

Шло время, мы переехали в Казахстан, а до этого лет тридцать проживали в Москве. Работали по договору в цирке Никулина. По возвращению хотел открыть эту школу, но никак не получалось.

– С кем работаете в этой школе? Есть ли у наших детей потенциал?

– Я не выпускаю жонглеров, акробатов или фокусников. Я выпускаю просто артистов! Мои артисты должны быть образованными, культурными. Кроме того, артист должен быть разносторонним. Когда я оканчивал цирковое училище, нужно было обязательно уметь хорошо петь, хорошо танцевать, иметь актерское мастерство. Кому нравилось, занимались пантомимой. Мы были развиты всесторонне. Изучали русский и зарубежный театры, советский и мировой цирк. Не только учились на руках стоять, но и духовно обогащались.

Поэтому я благодарен судьбе, что вышло именно так, что поехал в цирковое училище. С одной стороны, мне повезло… Говорят, случайностей не бывает. В моей жизни так и выходит. Ведь по направлению учиться из Казахстана поехали 9 человек. Государство платило деньги за обучение тогда. В московском училище было несколько грантовых мест…

Из этих девяти человек отобрали только двоих. Потому что в группу вошли не самые достойные, а те, кого здесь выбрали. Можно сказать, по своим личным соображениям, проще говоря, по блату.

В то время я подрабатывал проводником, приехал в Москву и временно проживал в общежитии с приехавшими поступать. Когда эти ребята не поступили, я же был без направления. Но ко мне подошел завуч и спросил: «А ты кто? Будешь показывать что-нибудь?». Я ответил, да. Показал. Меня спросили: «Ты умеешь что-нибудь?», я ответил: «Я могу все! Лишь бы учиться у вас». Спросили, умею ли я жонглировать, сколько мячей могу выкинуть и другое. Я не знал, что это и как, но ответил, а сколько надо? Мне сказали, давай пять. Я взял и выкинул, они все упали (смеясь). Все смотрят на меня и говорят: «– Это все? – Да! Вы же сказали – выкинуть. – Ладно, с тобой все ясно!»   Спрашивали так же, могу ли стоять на руках. Я снова ответил, что да, только если кто-нибудь меня будет за ноги держать. До этого никогда не стоял на руках. И тут выхожу на середину и кричу преподавателю акробатики: «Иван Иванович, не отпускайте меня, а то я упаду!» Они начинают догадываться постепенно, что я ничего не умею. И тогда я набрался наглости и сказал приемной комиссии: «Если бы я что-то умел, зачем бы я сюда за тысячи километров ехал?! Я приехал, чтобы у вас всему научиться». Еще добавил, чтобы они хорошенько подумали. Потом я стал сожалеть о сказанном, ругал себя. Пошел курить. А я тогда был патлатый и с усами. Выходит завуч и спрашивает: «Где этот усатый и лохматый?»  Я начал извиняться, что сказал такие слова: «Извините меня, что так сказал, но я очень хочу у вас учиться!» А завуч мне ответил: «Если сильно хочешь, значит, будешь!»

– А как же документы?

– Мне их позже выслали. Я предупредил, что приехал без них. Но я поступил не на эстрадное, а на физкультурное, и жалею, что два года проучился там. Только на третьем курсе перевелся на эстрадное отделение. А если бы с первого курса пошел туда, получил больше знаний. На первом курсе проходили музыкальные предметы, степ, пантомиму и многое другое. А 3-4 курсы шли уже по специализации.

– Ваше отношение к религии?

–  Что такое религия? Религия – это твоя совесть. Я не верю ни в Аллаха, ни в Бога, я верю в совесть. Если она говорит, что это плохо для людей, я не буду делать этого. Что толку, что родители верят и молятся, но у них нет время на своих же родных детей (нет времени, есть бизнес).

– Как относитесь к неожиданным изменениям в жизни?

– Нормально, раз мир меняется, значит и жизнь меняется. Главное, оставаться человеком с пониманием, что ценности – вечны, меняется отношение к ценностям.

– Что дает человеку современное кино на Ваш взгляд?

–  Я не понимаю это «современное кино». Какая разница, когда оно снимается или снималось? Оно должно быть нужным и полезным на все времена.

– В какой стране Вы хотели бы жить и работать?

– Конечно, в Казахстане. Я ведь и вернулся сюда 10 лет назад, потому что хотел здесь жить и работать. А мог бы остаться в Италии, где мне предлагали открыть шоу, но отказался. В России тоже предлагали работать, но я приехал сюда. Открываю здесь свою школу, частную, но в идеале она должна быть государственной, чтобы дать больше возможностей для обучения всех желающих, всех детей, стремящихся стать хорошими артистами цирка, эстрады. Чтобы в дальнейшем прославлять любимую  Родину – Казахстан.

– Нужен ли сегодня Казахстану цирк?

– Цирк нужен не только Казахстану, он нужен миру. Маленький ребенок, не понимающий жизнь, театр, кино, может познакомиться с миром через цирк и зоопарк.

 

«Перекресток» подготовила

Алия БАЙМУКАНОВА

Фото из личного архива героя

Опубликовано: 17.10.2018
Сообщить об ошибке