Куаныш Шакшаков: «Музей перестал выступать в роли хранилища старых предметов» + ВИДЕО

В 2013 году Куаныш Шакшаков уже был у нас в рубрике «Перекресток». То интервью вы можете найти на нашем сайте lgorod.kz. Тогда он работал ведущим научным сотрудником Центра по охране и использованию историко-культурного наследия Акмолинской области. Сейчас встречает нас в должности директора Акмолинского областного историко-краеведческого музея. Поэтому и беседа получилась не столько о личности собеседника, сколько о науке и значении музеев в современном мире. И кажется, так даже интереснее.

 

Краткая биография

Окончил КГУ им. Ш. Уалиханова по специальности «История – география», а также Кокшетауский университет им. А. Мырзахметова по специальности «Юриспруденция». Участвовал в работе Северо-Казахстанской и Акмолинской археологических экспедиций. Был заместителем начальника археологической экспедиции на раскопках в урочище Кошкарбай.

 

 

– Каково, на ваш взгляд, предназначение музеев сегодня? Какую роль они играют в современном мире?

– Музей перестал выступать в роли хранилища старых предметов. Сегодня музей занимается, в первую очередь, образовательной и научной деятельностью. В перспективе, на мой взгляд, музеи должны стать опорными центрами развития науки и культуры. Ведь археология, этнография, история – все сосредоточено у нас. Все предметы-оригиналы, бесценные артефакты, музейные коллекции находятся в фондах музеев. Все, что выставлено – это лишь верхушка айсберга, то есть малая часть того, что есть в фондах. Например, если говорить про наш музей, то наш фонд насчитывал более 125 тысяч экспонатов. Причем я не говорю про каждый экспонат в отдельности, ведь есть коллекции, в которых может быть 100-200 предметов, которые идут как один экспонат. Так вот из этих 125 тысяч экспонатов выставлены только 12 тысяч. Остальное хранится в фонде.

Чтобы музей стал средоточием научного прогресса, мы прорабатываем сейчас вопрос цифровизации. Хотим, чтобы наш фонд был доступен для работы любому человеку через наш сайт и официальные страницы в социальных сетях.

Сайт обновим после капитального ремонта музея.

 

– Куаныш Гибадатович, расскажите, пожалуйста, что ждет гостей историко-краеведческого музея после реэкспозиции?

– С февраля 2019 года наш музей закрыт на реэкспозицию. Это произошло в унисон с выходом статьи Елбасы «Ұлы даланың жеті қыры». Мы планируем, что к началу учебного года музей распахнет свои двери для гостей. Хотим отразить все семь граней в залах нашего музея. Вы знаете, что на территории Казахстана когда-то была одомашнена лошадь. В музее под открытым небом «Ботай-Бурабай» акмолинцы и гости региона могут увидеть быт наших предков, но мы также отразим его и в наших залах. Особо хочу выделить звериный стиль – эта тема полностью будет раскрыта. И, конечно, тема Золотого человека. На территории Северного Казахстана пока еще не были обнаружены находки в зверином стиле и вылитого из золота обличия воина – тоже. Но наш регион наверняка скрывает подобные сокровища, которые имеют огромное историческое знание. Просто ранее археологами этот вопрос качественно не изучался. Однако, как вам известно, здесь хорошо изучена Андроновская культура эпохи бронзы. Поэтому у нас появился проект – хотим найти Золотого человека на территории Северного региона.

Еще планируем более подробно изучить истоки тюркской цивилизации. На территории Ерейментауского района есть историко-культурный заповедник «Кумай», где на территории 8-9 квадратных километров сосредоточены три великие исторические эпохи – эпоха бронзы (промежутком 2 тысячи лет), затем ранний железный век (сако-сарматская цивилизация) и, конечно, тюркский период. Именно там нашли каменные изваяния – первые памятники монументального искусства, на которых древними камнетесами высечены  каганы и предводители. То есть это была родовая ставка, и изваяния посвящались только верхушке тогдашней аристократии.

В общем, работы много, и нам есть что исследовать.

 

– Что гости увидят в самом историко-краеведческом музее.

 

– Мы полностью видоизменили цветовую гамму – музей предстанет в современных светлых тонах (Подробности и план реэкспозиции смотрите на нашей странице в «Instagram» @lgorod.kz и на нашем youtube-канале "Любимый город Кокшетау").

 

 

– Как считаете, остается ли у людей интерес к истории? В век цифровизации все ведь информацию в Интернете добывают.

– Интерес постоянно повышен. Недавно в Атбасаре состоялось выездное заседание научно-методического совета. Мы заслушивали доклады о деятельности музеев и наших филиалов за полгода, о собирательской работе, об образовательной деятельности. Один из коллег задал вопрос: когда у вас в музее бывает затишье? И я ему ответил, что в музеях не бывает затишья. В летний период студенты уезжают домой, но прибывают туристы. Любая иностранная официальная делегация, гости из других городов – все непременно приходят в музей! Ведь когда вы путешествуете, ходите по музеям, чтобы соприкоснуться с историей.

Можно сделать вывод, что интерес не угасает. И меняются наши соотечественники, у них пробудился научный интерес.

 

– Культурный человек – это ведь не всегда вопрос образования? Как вы думаете?

– Да, с этим я полностью согласен. Человек может быть не образованным, но он культурный. Я не говорю, что таким он рождается. Все же это приходит в процессе его развития. Когда человек посещает какие-то выставки, литературные вечера – уровень его культуры растет.

 

– Следите ли вы за мировыми новостями в сфере археологии, палеонтологии, антропологии?

– Конечно. Сейчас есть много специализированных сайтов, порталов. В социальных сетях есть группы археологов, антропологов. И если какая-то новость публикуется, то она довольно быстро распространяется в нашем сообществе. Например, недавно ученые на территории Казахстана, в Карагандинской области, нашли экспонаты, которые сдвигают датировку эпохи бронзы на тысячу лет раньше! И в мире тоже ежедневно происходят открытия.

 

– Где вы мечтаете побывать?

– Со студенчества мечтал побывать в Аркаиме, и недавно мне это удалось сделать. Это же прототип древних городов. Я уверен, что у нас тоже есть такие же города и поселения, но они у нас многослойные. Аркаим же связан с одной культурой, одним периодом. Это поселение, по предположению ученых, просуществовало более 150 лет, потом случился пожар, который уничтожил город.

 

– А как вообще пришли в профессию?

– Это случилось в 2001 году. Я тогда был студентом первого курса исторического факультета КГУ им. Ш. Уалиханова. Тогда к нам приехал профессор Виктор Зайберт, который тогда работал в Петропавловске, но прибыл в Кокшетау, чтобы провести недельный курс по археологии.  Помню, тогда отменили все пары, мы посещали только его лекции. И это меня так увлекло, что я после первой же лекции подошел к нему и спросил, как можно поехать с ним в экспедицию. Он ответил, что летом будут проходить раскопки на Ботае. И я поехал! Потом каждый год ездил на раскопки. Потом, в 2005 году, получая диплом, я уже себя не видел в какой-то другой профессии.

 

– Самые запоминающие раскопки?

– Обычно  запоминаются самые первые раскопки. Я обнаружил первый артефакт, который оказался уникальным. Нашел каменный утюжок. Предназначение его  не установлено, версий много. Кто-то говорит, что он применялся в ритуальных целях, кто-то, что он нужен был для заточки стрел. За эту находку я получил свою первую банку сгущенки – по старой доброй традиции. У археологов принято дарить банку сгущенки за находку уникального артефакта. Мотивационная банка.

Но самые запоминающиеся раскопки были, пожалуй, в 2008 году, когда я уже был самостоятельным специалистом. На территории урочища Кошкарбай в Зерендинском районе мы обнаружили захоронение шаманки на глубине 2,5 метров. Мы раскапывали курган, нашли могилу, но в ходе работ лопаты уперлись о каменную монолитную плиту. Ее мы вытаскивали, наверное, два дня. Очень тяжелая. Когда подняли, натолкнулись еще на одну аналогичную плиту. Вариантов не было, привлекли кран. Вытащили тросами. Так вот в этой могиле было семь перекрытий! Ее, видимо, решили похоронить за семью замками.

Почему мы уверены, что она шаманка? Рядом с ней обнаружен бубен, терочник, в котором остались остатки краски. Охра. Она ее с чем-то смешивала, вымазывала себя краской, которой в природе не существует, выходила со своего жилища. Краска светилась в темноте, а люди верили в ее божественную силу.  

Интересно, что когда мы вскрывали седьмую плиту, налетел рой летающих муравьев. Они не давали нам работать. Кое-как работали. Потом останки, конечно, мы оставили в могиле.

Мы, археологи, можем взять, к примеру, часть трубчатой кости, и этого вполне достаточно для установления пола, возраста, антропологического вида и т.д. 

 

– А как же палеонтологи? Их ведь больше интересуют не предметы, а именно органические останки древних людей.

– Я понял, о чем вы говорите. Они могут, к примеру, по черепу восстановить лицо. Но это очень дорогая процедура. Для рядовых находок она не делается.

 

– Вопрос эволюции и религии для вас однозначен? Вообще я стараюсь не задавать такие вопросы, но раз уж речь о науке…

– Все научные исследования доказывают эволюционное развитие.

 

– Не скучно ли сидеть в офисе? Может, вы иногда хотите в поле на раскопки?

– Здесь очень много организационной работы, и она тоже увлекает. Когда перед тобой возникают интересные задачи и вопросы, и когда ты их решаешь, это интересно. В любом случае совмещаю работу управленца и не прекращаю научные исследования.

 

– Есть такое понятие, как GR – Government Relations (взаимодействие с органами государственной власти). Нужно добиться выделения средств на ваши проекты и семинары провести, а также проследить, чтобы краны не протекали и лужайка перед зданием была красивой.

– Да, вы правильно говорите. Будем откровенны – финансирование в нашей стране все равно пока еще на остаточном уровне. Но моя задача – обозначать перед вышестоящим руководством эти проблемы. И донести, что это нужно сейчас, а не потом. К счастью, это удается. На реэкспозицию выделены деньги из областного бюджета, и не малые! Пользуясь случаем, хочу выразить благодарность руководству региона за поддержку.

К концу июля хотим на «Ботай-Бурабай» установить восковые фигуры  людей, живших в те времена – шамана, ремесленника, женщины и т.д.

 

– А кто будет делать восковые фигуры?

– Привлечем члена Союза художников, скульптора Ивана Седлецкого.

«Перекресток» подготовила

Айя КАЛЯГИНА

Фото Юлии ШАКИРОВОЙ

Опубликовано: 19.07.2019
Сообщить об ошибке