«Перекресток «ЛГ». Людмила Сенгирбаева, центр «Томирис»: «Будь я акимом, осветила бы улицы, где не ездят акимы»

Людмила Сенгирбаева возглавляет МОО «Женский молодежный центр «Томирис». Несколько лет назад переехала с семьей из Узбекистана в Казахстан. Теперь активно трудится в сфере гендерной политики, помогает оралманам и не только. В Кокшетау ее знают как энергичную, веселую, целеустремленную, позитивную личность.

     – Почему выбрали это направление работы?

     – Многие члены нашей организации сами являются оралманами. Когда в 2003-2004 годах был наплыв приезжающих, люди столкнулись с множеством трудностей. К примеру, женщина другой национальности не включается в квоту миграции и не имеет права на получение пособий, прочих социальных выплат. Стали с этим бороться, и появилась идея создания центра.

 

     – Символичное название подобрали.

     – Долго думали. Все-таки решили, что это героическая сакская царица, которая была великой предводительницей. А мы как раз занимаемся гендерной политикой.

 

     – 26 ноября организации исполняется 6 лет. Какими достижениями можете гордиться?

     – Самый большой результат – мы явились делегатами Первого съезда женщин, который проходил в марте 2010-го в Астане при участии Президента. Могли лично с ним пообщаться. Очень много проектов осуществляем, получаем международные гранты,  работаем по государственному заказу. Хотим открыть филиалы в Степногорске и Астане, запустить свою газету.

 

     – А выплаты тех пособий добиться удалось?

     – Да, конечно! Причем, не в единичном случае, а для всех женщин независимо от национальности.

 

     – Раз подумываете о газете, значит, есть навыки? В школе сочинения хорошо писали?

     – И не только. Мы в свое время были редакторами стенгазеты. Садились вместе, придумывали, как сделать ярко и актуально. Допустим, в одной части покритикуем двоечников, в другой, наоборот, похвалим кого-то.

 

     – Что интересно, по образованию Вы вообще банкир.

     – Да, я окончила банковско-финансовую академию, являюсь магистром экономики. Начинала с Центрального банка Республики Узбекистан, была руководителем филиала коммерческого банка. После окончания магистратуры меня пригласили в Центральный банк в департамент экономического анализа и мониторинга народнохозяйственного сектора страны. Наши пояснительные записки ложились на стол Президенту.

 

     – Там Вы занимали достаточно высокое положение. Не боялись все бросать, ехать в Казахстан, где придется начинать с нуля?

     – Страха не было. Будущее детей заставило нас. Раньше-то население всем было обеспечено, но после разрушения СССР, политика государства немного изменилась. Во-первых, стали закрываться все русские школы. Во-вторых, перешли на латинскую графику, кириллицу отменили. Нам стало сложно заниматься, не могли помогать с домашними заданиями дочерям. Посчитали, что на исторической родине детям будет лучше.

 

     – У Вас четыре дочери. Одна – педиатр, еще две – правоведы. Вы влияли на выбор их профессии?

     – Нет, они сами так решили. Старшая взяла пример с дедушки, моего свекра. Он всю жизнь проработал врачом. Даже в трудовой книжке записей всего две: принят на работу, а через 30 лет – ушел на пенсию. Дома у нас всегда были различные медицинские приборы, а его девочки часто видели в белом халате.

 

     – Вы как-то говорили, что супруг увлекается охотой и рыбалкой. Компанию ему составляете?

     – Мой муж – инженер лесного хозяйства, поэтому очень любит природу. Лес – его стихия, там он себя чувствует комфортно. На рыбалку я с ним не езжу, но тягу к отдыху на свежем воздухе привил мне. Даже когда учился в сельскохозяйственном институте, он брал меня с собой на практику в Алтайский край, Барнаул, на Чимган.

 

     – А как познакомились?

     – В Ташкенте ежегодно проводились большие осенние ярмарки, в которых принимали участие студенты. На одной из таких тусовок мы познакомились. Год подружили и на втором курсе поженились, а на третьем у нас появилась первая дочь. Когда окончили свои институты, родилась вторая дочь.

 

     – Имена девочкам кто давал?

     – Старшую, Мавлюду, по традиции называли наши родители. Решили предоставить им это право в знак уважения. Элеоноре имя дали в честь дочери Карла Маркса. Тогда все читали «Капитал». А третью назвали Асем, мы как раз готовились выехать в Казахстан. Мы еще сомневались: «Асем? Что за имя?» А нам объясняли, что это исконно казахское имя. Приехали сюда, увидев магазины с вывесками «Асем», радовались: «О, какое удачное имя мы выбрали!» А младшая, Аружан, родилась уже тут.

 

     – Должны ли мужчины уступать место даме в автобусе?

     – Это уже нормы этики. Хотя некоторые обижаются иногда. Гендерное равенство – равные права. К примеру, если зарплата супруги больше, то в декретном отпуске по уходу за ребенком может находиться муж, а она будет зарабатывать. К тому же, думаю, мужчины более внимательны в воспитании. Они будут одной рукой кашу варить, в другой малыша держать. Тогда как мы можем сказать: «Ничего, пусть полежит, пока приготовлю еду! Поплачет и успокоится!»

 

     – Что может женщина такого, чего не может мужчина?

     – В биологическом плане – рожать. А в бытовом – слабый пол может все: руководить заводами, водить машину, управлять самолетом, а сильный – не всегда. Иногда даже элементарной интуиции не хватает.

 

     – Кто для Вас эталон женщины?

     – Для меня ими были моя мама и сестра. Я поражаюсь тем, как нас воспитывали. Допустим, мы сейчас купим вещь ребенку и упрекаем: «Вот я тебе то-то взял, а ты не учишься!» Нам ведь никогда такого не говорили. Быть может, нас изменили рыночные отношения. А в деловом мире меня восхищают многие леди нашего города.

 

     – Вы стажировались в Индии. Скажите, чем отличается тамошний менталитет от здешнего?

     – Индия была колонией Англии и переняла все лучшее. Я работала в банках и заметила, насколько люди там продвинутые. Если крупный клиент, то для него создают особые условия. А своим сотрудникам, пусть ты даже техничка, дают кредит, помогают. Главное, чтобы ты хотел работать.

 

     – Умеете ли Вы распознавать, когда человек действительно нуждается в помощи, а когда просто хочет в рай выехать за чей-то счет?

     – Конечно! Мы внимательно слушаем обратившегося, вникаем в ситуацию, уточняем, почему туда-то не пошли, то-то не сделали. Лень, если имеет место, то проявится. Вообще мы боремся с тем, чтобы оралманы отказывались от иждивенческой позиции.

 

     В стране говорят, что Программа «Нурлы кош» провалена. Вы с этим согласны?

     – Да. Причины: некомпетентность органов, на которых была возложена реализация; непривлечение неправительственного сектора. Все решалось на чиновничьем уровне, если бы хоть пару НПО включали в состав одной из комиссий, по строительству, распределению жилья, да любую, то таких проблем бы потом не возникло. В итоге никто ни за что не отвечает. А люди есть, и они живут в тех домах. Мне кажется, что даже первоначально выделенных средств должно было хватить на ремонт. Деньги улетают в трубу. Нет гласности, куда сколько потрачено.

 

     – Мы как-то проводили опрос среди оралманов. Сложилось два мнения: работа есть, но платят мало и работы вообще нет. Это правда?

     – Абсолютная. С людьми не работают. К нам приехали готовые специалисты с советским образованием, большим стажем, но их не трудоустраивают. Можно же поинтересоваться, какая профессия у человека, потом обзвонить местные организации, в которые он мог быть устроен. Мы стали сами делать это. Когда отдел занятости устроил ярмарку вакансий в Красном Яре, мы поехали туда, чтобы посмотреть. Расположились в кабинете акимата, полумрак, люди толпятся, ничего не понимают. Им попросту выдавали отрезки бумаги с указанием телефонов и адреса своего отдела. Если у человека нет РННа или СИКа, тут же отправляли его, мол, придете, когда получите их. Из 68 пришедших на ярмарку 50 получили контактные данные. По прибытии в отдел занятости им вручали список вакансий. Нет нужной – идите! Только двоих трудоустроили. Причем одного взяли в «Тазалык», а другого – на общественные работы. Мы стали фотографировать процесс. Разразился скандал. Хотели полицию вызывать. Взяли у нас документы. В итоге мы написали докладную на имя акима.

 

     – Недавно «Казпотребнадзор» провел мониторинг жалоб населения на работу госструктур. Как считаете, у нас проблемы в каких сферах?

     – В отделе занятости очень тяжело получить адресную социальную помощь. Трудно попасть в миграционную полицию. Я сама несколько раз ходила, видела очереди, люди из аулов приезжают. Захожу в кабинет, а сотрудники просто сидят. Спрашиваю: «Почему не принимаете, там столько людей стоит?» Они: «Вот только вышел человек, заняты были».

 

     – Если бы Вам предложили стать акимом, согласились бы?

     – Да, ведь каждый солдат хочет быть генералом. Значит, я что-то могу, раз меня заметили. И не зря мы что-то меняем.

 

     – Что бы сделали в первую очередь?

     – Будь я акимом, осветила бы улицы, где не ездят акимы. Еще  проложила дороги на окраинах. Думаю, смогла бы принимать решения на местном уровне. В законе говорится, что это вот находится в компетенции местной власти.

 

      

«Перекресток» подготовили:

Рашида ШАЙМЕРДЕНОВА

Айя КАЛЯГИНА

Аружан САТАБАЛДИНОВА

Адиль ТУЛЕПБЕРГЕНОВА

Асет МУКАНОВ

Любовь ПИСТОВНИКОВА

Маржан КУЛЬЧУКОВА

Фото Наримана АБДРАХМАНОВА

Опубликовано: 05.12.2012
Сообщить об ошибке