Перекресток «ЛГ». Дмитрий Лепешев:«Мы очень часто бываем не правы...»

Дмитрий Лепешев – это широко известный педагог, один из самых молодых профессоров. Он 10 лет проработал в «Артеке», стоял у истоков создания таких организаций как «Балдаурен» и «Жас Улан». В настоящий момент он живет в Кокшетау и преподает в Кокшетауском университета им. Абая Мырзахметова. Корреспондентам «ЛГ» Дмитрий Владимирович рассказал о собственной шкодливости в школьные годы, воспитании евразийской идентичности, езде на собаках и пользе шпаргалок.

 

Дмитрий Лепешев родился в Тюмени 13 ноября 1969 года. Долгое время жил и учился в Рудном Костанайской области. 10 лет проработал в «Артеке», 12 – в «Балдаурене». Последние пять лет живет и работает в Кокшетау. Является также проректором по научной работе Кокшетауского университета им. А. Мырзахметова.Область научных интересов – исследования проблем социальной адаптации, социализации и социализационной траектории личности в подростковой субкультуре.

 

Расскажите о себе. Где Вы выросли и учились?

– Я советский ребенок. С родителями объехал почти весь Советский Союз, жил везде, где только можно было. Родился в Тюмени. Потом родители переехали в Казахстан, но это был короткий период времени. После этого они поехали со мной строить знаменитую Байкало-Амурскую магистраль. Там я уже пошел в первый класс. Жили мы в очень тяжелых условиях. Желание жить и выживать у меня с того времени. Мы проживали в строительных вагончиках. В школу приходилось добираться на лайках. Ехали по тайге. Школа была деревянная, отапливалась печкой. Мы ездили туда при любом морозе. Не то что нынешние дети, которые при -25 сидят дома (смеется). Наш маленький поселок весь состоял из вагончиков, мы, дети, собирались вместе, старшие ребята из 11 класса становились в начале и в конце колонны. Это чтобы если кто-то из малышей уснет и вывалится из саней, могли его подобрать и не потерять. У нас всегда были ружья. Мы выезжали очень рано. А там и медведи, и рыси, и волки – тайга! Дети порой, правда, падали из саней, тогда старшеклассники останавливали всю колонну. Отец мне подарил упряжку, и я на всю жизнь запомнил тех лаек, до сих пор люблю эту породу. Они очень умные. Когда мы приезжали в школу, то распрягали. Собаки ложились в круг друг на друга и грелись так. Выходишь после уроков – а их нет, только гора снега и дырочки, через которые они дышат. Люди крикнут, они выбегают из этого сугроба, и каждая к своему хозяину. У нас были мешочки с мясом. Сначала кормишь вожака, а потом всех остальных. Лайки сами становились в упряжку, старшие ребята помогали запрягать малышам. И обратно домой.

 

Потом Вы вернулись в Казахстан?

– Да, почти всю свою сознательную жизнь я прожил в городе Рудный. Там окончил 8 классов, а после – Рудненское педагогическое училище им. Алтынсарина. Я стал учителем начальных классов и старшим вожатым. Работал в неполной средней школе №15. Она была замечательной, у меня были первоклассники-шестилетки. Это был первый эксперимент Советского Союза, когда в школу отправляли с шести лет.

 

А как Вы оказались в «Артеке»?

– Так получилось, что в 1990 году поехал туда. Теперь это международный детский центр. Я отправился накануне развала СССР. Это было по направлению, как лучший вожатый. По идее, должен был быть там недолго, а остался на 10 лет. Роль сыграл распад Союза. И в один из дней просыпаюсь там и узнаю, что я – гражданин суверенной Украины. Это был шок! Мы автоматическими стали ими, так как находились на данной территории. Нас не спросили вообще. И я остался в «Артеке». Сначала был простым отрядным вожатым, а в итоге стал заведующим инновационным отделом. Прошел все ступени профессионального роста. Это большая школа. В «Артек» всегда приезжали лучше дети, интересные люди, это живая организация, там некогда спать и отдыхать. Я работал, и вот в 1999 году мне предложили выехать на ПМЖ в Канаду.

 

Но Вы не решились на этот шаг?

– Я тогда учился уже в аспирантуре, писал научную работу. Случайно пошел на курсы сурдопедагогов и окончил их. Были американо-канадские занятия. Украина активно сотрудничала с Европой и не только. Когда сдал экзамены, канадская сторона меня пригласила на ПМЖ с предоставлением работы. Там сильная украинская диаспора. И я был на распутье. Не говорил на да, ни нет, не мог решиться уехать очень далеко от близких. И в 2000 году в «Артек» приехал Серик Ташенов, специалист министерства образования и науки. Тогда вышло постановление Правительства об открытии республиканского учебно-оздоровительного центра «Балдаурен». И опять стечение обстоятельств. Меня закрепили за ним, я знакомил его с «Артеком», водил по всей территории. Он уезжает домой и предлагает мне вернуться в Казахстан. Мне тогда было 30 лет, переломный период. Решил, что во время отпуска приеду и посмотрю, что да как.

 

После теплого «Артека» Казахстан показался холодным?

– Когда я приехал сюда, шел декабрь. Был на озере Щучьем. И когда увидел, как тут много снега, был поражен. Домики заметенные, сугробы, мама родная, куда я попал? (смеется) И это после юга, где -2, пальмы. Друзей у меня тут не было, знакомых тоже. Но все-таки решил остаться. Было непросто, мы создавали все с нуля. Я к тому времени побывал во многих странах именно по линии детских лагерей. Я видел, какие они должны быть. Наши лагеря «совковые», один туалет на этаж, да и то, слава богу, что не на улице. Мы не знаем, что такое душевые, есть только баня, сандень раз в неделю. Создавали президентский центр, который не имеет аналогов. Самое сложное было найти кадры. В Казахстане это до сих пор проблема. Практически ни один вуз у нас не готовит специалистов для организации детского отдыха. У нас нет такого направления. Мы используем только элементы того, с чем работает Америка и Европа. У нас есть, к чему стремиться.

 

Как Вы оказались после «Балдаурена» в КУАМе?

– Я работал, мне нравилось, но в один из дней происходит самовыгорание. Это когда человек осознает, что работа прекрасна, зарплата хорошая, коллектив чудесный, но больше он не может. Я к тому времени уже защитил диссертацию и решил, что хочу заниматься дальше наукой. Ответственно и спокойно пришел к руководству и сказал, что ухожу. Куда уходил? Никуда. У меня не было никаких планов. И в телефонном разговоре мне предложили сходить к Сагинтаю Зекеновичу. Буквально через день встретился с ним, переговорили. Он очень хорошо меня знал, мы порой пересекались на конференциях. Сказал: «Пиши заявление, ты уже на работе».

 

Когда-нибудь жалели об этом решении?

– Нет, нисколько. Буквально через два месяца я стал проректором по науке и международному сотрудничеству. Для меня это было впервые в жизни. Всегда работал в организации детского отдыха, движения, дополнительного образования. Писал учебники и монографии по этому поводу. Знаю все о ребенке, отдыхе, кто такие пионеры, скауты, я стоял у истоков создания «Жас Улан» вместе с Еленой Дмитриенко. А тут – преподавательская деятельность и руководящая должность, связанная с высшим образованием. Тут больше учебного и научного процесса. Это не школа или детский сад. Я благодарен поддержке руководства университета, оно многому меня учило. Многие вещи мне прощали. Ко мне также вернулась та московская школа. Когда я учился в аспирантуре, многое что видел, был активным. Все это вошло в практическую деятельность.

 

Кто для Вас вообще студент?

– Это молодой, человек, который растет, его надо уметь прощать. Я могу быть противным, но никогда этого не делаю. Всегда встаю на место своего студента – как бы поступил? Мы очень часто бываем неправы, нам кажется, что мы все знаем. Время поменялось, ракурсы тоже. Я считаю, что мои студенты должны больше времени отдавать самообразованию. Моя задача – направить его в нужное русло, показать куда идти и что мне нужно принести.

 

А Вы каким были учеником?

– Самым шкодливым (смеется). Но я уважал тех, кто были именно учителями. Тех, кто был целостной личностью и обладал высоким уровнем интеллекта. Они умели держать аудиторию в поиске. Мне некогда было баловаться, я хотел их слушать и решать. Но когда приходил педагог, который мог меня научит решать задачи по химии и отличить металл от неметалла, то у него всегда взрывался стул, летали снаряды, разливалась смесь, из сумки бежали мыши. Я подговаривал весь класс. На встрече выпускников мои учителя были удивлены, когда сообщил, что стал педагогом.

 

Признаете пользу шпаргалок для студентов?

– Я спрашиваю у своих студентов, делают ли они их, они отвечают: «А зачем? Есть же компьютеры». Шпаргалки – это игра, кто кого обманет. И она хорошая. Она учит ловкости и изощренности. С другой стороны – ты шпаргалку. Но сколько литературы перед этим ты перелопатишь, чтобы найти нужную информацию, ужать ее, выбрать самое важное. А после – механический труд. Работает память. Ты пишешь все мелко, выбираешь. Это великий труд, искусство. Я сам писал их. Но не умел пользоваться, зато душу греет, что они есть. Ты четко знаешь, что ты писал, потом можешь вспомнить и рассказываешь преподавателю. Но сейчас студент этого не умеет делать. Они используют электронный вариант.

 

Как профессор Вы много выступаете. Был ли страх публичных выступлений?

– Да, всегда. Аудитории бывают разные. Каждое выступление для меня стресс. Я готовлю материал, а когда выхожу, то вижу аудиторию и понимаю, что она не хочет мой доклад. Он уже есть в сборниках, в их руках. Они его сами дома прочтут. И я всегда пробую войти в дискуссию со своими слушателями, выстраиваю выступление так, чтобы оно было понятно. И волнение есть до того момента, пока я не скажу: «Добрый день, уважаемые коллеги».

 

Помните свой первый урок?

– Да, он был пробный, я учился на третьем курсе. Сказал себе: «Дима, если сейчас урок пройдет очень хорошо, то ты станешь учителем. Если нет – никогда не будь педагогом, не позорь себя». И вот час икс. Я волнуюсь, весь в поту. Но доска готова, дети на месте, 2 «Б» класс, до сих пор помню. Я знал свой урок, два дня готовился, почти не спал. Знал имена всех учеников, хоть и видел их впервые в жизни. И раздался звонок. Последний ребенок забежал в класс, я вышел, выдохнул, закрыл дверь, повернулся к ученикам: «Здравствуйте дети. Начинаем урок математики. Присаживайтесь, пожалуйста». Они сели и с этого момента я ничего не помню. Провел занятие на одном дыхании. Доска летала, переворачивалась, что-то появлялось, открывалось и закрывалось. И после мои одногруппники сказали: «Мы такого урока не видели. Ты дирижировал классом».

 

Расскажите, какой час из 24 Ваш самый любимый?

– Сон (смеется). Я сплю по 4-5 часов. Поздно ложусь спать и рано встаю на работу. Вечером укладываю спать всю семью и сажусь перед ноутбуком, пишу. Утром на свежую голову заново все перечитываю и вношу коррективы.

 

Вы ответственный человек?

– Наверное, да. Это все школа из «Артека». Там за все документы я сам нес ответственность. Я и студентам говорю, что за любой поступок и действие нужно отвечать самостоятельно. И не ищите советчиков. Он вам посоветует через свою призму, а он в этой проблеме не участвует. Если вы ее решите, вы будете гордиться собой. А если не получится, то вы никого не будете обвинять. Поэтому я принимаю решения сам и несу ответственность тоже.

 

«Перекресток» подготовили:

Татьяна КОНДРАТОВИЧ

Айя КАЛЯГИНА

Вадим БЕГУН

Любовь ПИСТОВНИКОВА

Рашида МУХАМЕТКАЛИЕВА

Самат КАРИМОВ

Фото Влады КНЫШ

Опубликовано: 08.12.2016
Сообщить об ошибке