Перекресток «ЛГ». Марал Джакупова: «…мне везет на хороших людей…»

Марал Джакупова четыре года возглавляла казахский музыкально-драматический театр им. Кусаинова. Сейчас она работает заведующей секретариатом АНК Акмолинской области. Это красивая женщина, хороший специалист, общественный деятель и творческий человек. Марал Кажикеновна рассказала о маленьком ауле, больших мечтах, работе на стройке и пении дома.

 

Марал Джакупова родилась в 1962 году в селе Жанажол, Акмолинской области. Окончила Чимкентский педагогический институт культуры имени аль-Фараби (организатор-методист культурно-просветительной работы). Занимает место руководителя секретариата Акмолинской ассамблеи народа Казахстана.Работает в должности с мая 2016 года.

 

Расскажите о своей малой родине и школьных годах.

– Я родилась в маленьком ауле Жанажол. Буквально на днях вспоминала его, ведь недавно была немецкая Пасха. Воспоминания связаны с тем, что в нашем селе было всего 30 дворов. Половина из них – казахские семьи, а половина – немецкие. Это потомки депортированных. Такой интернационал. Я с детства знаю, что такое Пасха. Помню, как мы делали обмен с немецкими ребятишками. Они нам – крашеные яйца, а мы им давали курт (смеется). В Жанажоле завершила обучение в восьмилетке, приехала сюда, в областной центр, в школу-интернат, там сейчас «Дарын». Тут я окончила 10 классов в 1979 году. Были хорошие прогнозы, но мне пришлось вернуться домой. Учительница меня готовила для поступления на факультет журналистики в КазГУ в Алматы, мечты были большие.

 

Так произошло, что в этом же году была интересная история. Приехала выездная комиссия из Алматы от театральной студии. Они искали одаренную творческую молодежь. Десятых классов было тогда штук пять. Мы задержались после физкультуры, примчались на кастинг. Мальчишек почти не было, в основном девочки. Я и тогда была уже говорливая. Все участницы этого кастинга стеснялись. Кто-то танцевал, кто-то пел, на добре играл. А я почему-то стала их представлять: «На сцену выходит красавица из 10 «А». Посмеялись. Все прошли, и тут комиссия говорит: «Больше желающих нет? Ну, тогда ты сама выходи на сцену». Отвечаю: «Не пою». Они: «Станцуй!» Я: «Не танцую». А танцевала на самом деле, была тоненькая, стройная. Попросили меня изобразить одно движение народного танца. Оказывается, среди комиссии был хореограф. Посоветовались и назвали две фамилии. Первой стала девочка, которая великолепно пела и играла на домбре. И я! Мне сказали, что если по возрасту пройду, то буду учиться хореографии. Если нет – на разговорный жанр, диктором. Мечты взлетели вверх. Но я так и не уехала тогда в Алматы.

 

Почему же не получилось?

– Дело в том, что я из многодетной семьи, нас было десять у мамы, я четвертый ребенок по счету. Братишка младше меня на 8 лет, после меня было шестеро малышей. Мама выходила на работу после того, как малышам три месяца исполнялось. Она работала на животноводстве, отец тоже. Трое детей до меня окончили 8 классов и уехали. В аул они не вернулись. Мама огорчалась, что растит нас, а помощи нет. И в 1979 году она как раз сильно заболела. Я выбрала семью, остановила себя, заперла свои мечты и вернулась в аул. В день моего приезда пришел директор школы. Я ведь училась хорошо. Он предложил мне стать учителем. Как раз были вакансии – преподаватель пения, рисования, физкультуры, учитель продленного дня. 7 сентября 1979 года – мой первый рабочий день.

 

Сколько лет в итоге составляет Ваш трудовой стаж?

– Сорок будет через два года. Из них около пяти – образование. Около двадцати – сфера культуры и еще около двадцати – госслужба.

 

Вы едва не попали в театральную студию, но в итоге стали руководителем театра?

– Да, это интересный поворот судьбы, мое меня нашло (смеется). Я 4 года была директором Акмолинского областного казахского музыкально-драматического казахского театра им. Кусаинова. С теплотой вспоминаю это время. Я работала там с 2012 по 2016 год. Мы выезжали на множество конкурсов, получали призовые места. Были с коллективом в Белоруссии, режиссеров в Москву отправляла, также Казань. А сколько постановок сделали!

 

Когда я пришла туда, был как раз мой день рождения – вот такой подарок. Это было за неделю до закрытия сезона. Акимом тогда был Кайрат Кожамжаров. И я узнала, что он ни разу не был в нашем театре. Мы решили организовать в фойе выставку достижений. Чтобы просить у него деньги на гастроли, надо показать работу. Театру было уже 16 лет. И я к своему великому удивлению, узнаю, что никакого накопительного материала у театра нет! Я никого этим не хочу обидеть или обвинить. Были пьесы, сданные в архив. Просто это люди творческие. Они полтора месяца работают, родили спектакль, донесли до зрителя. И дальше их не волнует, что куда идет. Тут надо накапливать. Мы наладили контакт с областной библиотекой, спустились к ним в подвал. И с 1996 года прошерстили все наши издания, ища там заметки о казахском театре. Нашли статьи, которые писал Жабал Ергалиев, Толеген Кажибаев, другие журналисты. Там были заметки о первых постановках театра! Информация про покойного Жакыпа Омарова, который добился открытия. В Кокшетау раньше ведь казахского театра не было. Вообще много таких театров открылось после обретения Независимости Казахстана. Нам удалось выпустить большую книгу «История Независимости на сцене театра». Сцена – это зеркало нашей жизни. Наблюдая за репертуаром, я видела, как росла наша страна, как развивалось наше общество, какие темы были актуальны в те года. Это очень взаимосвязанные между собой вещи.

 

Что особенно интересное удалось отыскать?

– Мы нашли первичные фотографии, где наши артисты молоды. Они ведь все выпускники одной академии. Их молодыми привез сюда Жакып-ага, было две группы. Из них и сформирован костяк нашего театра. За двадцать лет они взрослели. Наверное, это была моя миссия – собрать и систематизировать все то, чего достиг театр, создать книгу. А в прошлом году меня пригласили в АНК.

 

Но в итоге высшее образование Вы получили?

– Да. Ровно год я прожила дома, мама выздоровела, окрепла и позволила мне выехать учиться. Я отправилась в Караганду. Вспоминаю, что мне было всего 18 лет, и думаю, что своего ребенка не смогла бы так отпустить (смеется). Чужой город! Но тогда то ли родители нам больше доверяли, то ли мы такими были. Я поехала вечером, утром рано была в Караганде. Спросила у прохожих, где находится КарГУ. Я решила поступать на исторический факультет. Там куча абитуриентов, шел 1980 год. Кое-как выстояла очереди. После обеда дошла до девушки, которая принимает документы. А она мне говорит, что не примет, потому что у меня они не в скоросшивателе. Куда деваться? Я вышла и пошла искать его. Но нигде нет – все скупили в киосках абитуриенты. Семь вечера, не нашла, приемная комиссия уже не работает. Я вернулась на вокзал и просидела там без сна всю ночь (смеется). Боялась. Утром приехала снова в КарГУ, пришла туда же. Там уже другая девушка. И говорю ей, что я приехала вчера из Кокшетау, у меня не приняли документы, потому что нет скоросшивателя, но я так его и не нашла. Она руками всплеснула: «Почему вы не сказали сразу тут, что иногородняя?» Вот есть такие, мне везет на хороших людей. Оглядываясь назад, вспоминаю многих. Эта девушка была в шоке, когда узнала где и как я ночевала. Достает из шкафа скоросшиватель, принимает документы, дает талон в общежитие. Потом были экзамены. Первым – история КПСС. Я ее наизусть знала и сдала на пять. Второй письменный. А у меня ужасный почерк был и есть до сих пор. Давалось сочинение на тему лиро-эпической поэмы «Козы Корпеш и Баян Сулу». Я ее хорошо знала, стала писать. Кто-то там заглядывал из абитуриентов ко мне, но не обращала внимания. Написала пять страниц. Можно было там переписать начисто, но не хватало времени. Сдала и потом узнала, что получила 2! Я в слезы. Забираю документы, мне говорят, мол, раз списывала, то могла и аккуратнее списать. Оказалось, что другая девочка списала у меня и получила пять. Преподаватель по истории дала мне совет пойти работать год на стройке, а потом можно поступить на рабочий факультет. Я год трудилась на стройке, шпаклевали стены. Страшный холод, девятиэтажки, высота, на семи ветрах. Прошла все это. Пришла снова на рабфак, подаю документы, а у меня не принимают – нет 12 месяцев. Оказывается, 1 месяц мы учились перед стройкой на комбинате, это не считается стажем. Надо еще год работать. Но я чисто физически не могла. Поступила в Карагандинский колледж культуры. Там отличная база была. При окончании сдавала дипломную работу на сцене областного театра им. Сейфуллина в Караганде. Я сама написала литературно-музыкальную композицию об искусстве кюя. И после этого директор театра предложил мне работать там же. Но мне пришлось снова вернуться домой – мама опять заболела в 1984 году. Пришлось отказаться от этой возможности. Я возвращалась в аул в целом три раза.

 

Что помните лучшего из работы в селе?

– Я трудилась заведующей сельского клуба. И впервые собрала пять или шесть казахских аулов и организовала Наурыз. Там помнят это событие до сих пор. 30 женщин мы смогли одеть в национальные костюмы, поставили юрты, устроили конно-спортивные состязания.

 

Но рада, что вернулась в Кокшетау, очень люблю этот город. С нетерпением ждала, когда в 2009 году мой супруг, работающий в системе МВД, выйдет на пенсию, чтобы вернуться сюда.

 

Когда заканчивается тут Ваш рабочий день?

– Поздно. Я часто остаюсь после работы и люблю это делать. Могу домой прийти даже в 23 часа. В тишине работать плодотворнее. Дети уже привыкли, что видят меня так мало.

 

Какой час из 24 Ваш любимый?

– Моя дочь сказала, что видит меня час в день. Это утром 15 минут, в обед еще 15 и полчаса вечером. Иногда наоборот. Вот, наверное, этот составной час – мой любимый, когда я с детьми и с супругом.

 

Вы любите готовить?

– Да, очень. Мое фирменное блюдо – это бешбармак, люблю вообще национальную кухню. Обожаю варить летом курт. В ауле живут родственники, летом сами звонят, приглашают. Я могу вырваться на дня-три дня и поехать. Мы разжигаем печку, наливаем полный казан молока, варим курт и иримшик.

 

Татьяна КОНДРАТОВИЧ

Рашида МУХАМЕТКАЛИЕВА

Любовь ПИСТОВНИКОВА

Вадим БЕГУН

Айя КАЛЯГИНА

Ульяна КАРАНДА

Фото Влады КНЫШ

Опубликовано: 02.05.2017
Сообщить об ошибке